Судебный прецедент как способ достижения единообразия судебной практики


Безрукин Григорий Владимирович, магистрант
Ульяновский государственный университет

Аннотация. В Российской Федерации достаточно большое количество решений в первой инстанции выноситься с нарушением норм материального и процессуального права. Проверочные инстанции конечно исправляют ошибки, но противоречивая практика все же существует и причинами (на стадии установления юридической основы дела) являются пробельность в праве, коллизии и неверное толкование норм. Указанные проблемы объективно влекут противоречивую практику, и, соответственно, рост правового нигилизма в обществе. Правовые позиции Верховного Суда, наиболее оперативный способ достижения более высокой степени единообразия правоприменительной практики. Восприятие правовой системой РФ некоторых элементов прецедентного права, официального признания прецедентных решений в качестве источника права и, как следствие, ограниченность суда при вынесении решения не только рамками нормативно-правовых актов, но и актами высшего суда (толкующими право, обобщающими практику, по конкретным делам со схожими фактическими обстоятельствами) безусловно повысит степень единообразия правоприменения.

Ключевые слова: судебный прецедент, единообразие практики, проблемы правоприменения.

   В доктрине многими исследователями подчеркивается важность единообразия правоприменения. Так, Г.А. Вишневский целью единства судебной практики определяет обеспечение верховенства права на всей территории, и соответственно, нарушением единства признает любое решение, вынесенное с нарушением норм материального или процессуального права [1 – c.13].

   По данным Отчетов о работе Апелляционных арбитражных судов РФ за 2014-2020 нарушение или неправильное применение норм материального права повлекло отмену (изменение) в апелляционной инстанции 112 468 решений. По данным Отчетов о работе Судов общей юрисдикции РФ за 2012-2020 нарушение или неправильное применение норм материального права повлекло отмену (изменение) в апелляции 494273 решений. На наш взгляд цифры немалые, которые, безусловно, необходимо снижать.

   Правоприменение, наряду с использованием, исполнением и соблюдением является одной из форм реализации права, и одновременно одним из видов юридической практики. В науке, в целом, не возникает разногласий по поводу определения такого явления как правоприменение, под которым понимается деятельность компетентных органов (должностных лиц), направленная на применение норм права к конкретным отношениям, результатом которого появляется индивидуальный правовой акт, определяющий права и обязанности сторон. То есть по-другому правоприменение – это индивидуальное правовое регулирование [2 - c.228, c.231].

   По мнению многих исследователей, правоприменение процесс стадийный. Например, В. К. Бабаев считает, что в него включены три стадии: установление фактических обстоятельств дела; установление юридической основы дела; решение дела [3 – c.457]. Основной стадией в процессе применения права, по мнению Р. А. Ромашова, является определение юридической основы дела. Состоит она из «подстадий»:

   - выбор нормы права и анализ ее действия в пространстве, во времени и по кругу лиц;
   - толкование нормы и разрешение возможных коллизий норм;
   - юридическая квалификация фактических обстоятельств дела [4 – c.305].

   Стадийность правоприменения позволяет в частях определять его проблемы. Несомненно, причины, негативно влияющие на правоприменение могут возникать и на первой стадии процесса, т.е. при установлении фактической основы дела. Исследование и оценка доказательств с целью установления значимых для дела обстоятельств безусловно важнейшие этапы правоприменения, однако не являются предметом нашей работы.

   Л.Т. Бакулина отмечает, что неотъемлемой, важнейшей частью правоприменительного процесса, является выбор и анализ нормы (т.е. установление юридической основы дела), подлежащей применению к конкретному отношению [2 – c.234]. Хорошо, если такая есть, и подробно регулируют данный тип отношений. А если отношения нетипичны и, соответственно, не предусмотрены законодателем? Коль скоро не предусмотрены отношения (в силу разных причин), то нет и нормы их регулирующей. К тому же ни одно законодательство не способно предусмотреть все многообразие общественных отношений подлежащих правовому регулированию [5 – c.97]. Недостатки в законодательной технике, неопределенность понятий, ошибки в расположении норм и другие, объективные и субъективные причины также могут повлечь за собой отсутствие необходимой нормы [6 – c.397]. Указанное явление в теории определяется как пробел в праве, который, в свою очередь, служит одной из причин неправильного, неэффективного, противоречивого правоприменения. Как отмечено И.Л. Честновым неполнота и неопределённость законодательства есть частично следствие использования естественного языка и вызывает невозможность полной формализации. Полнота и беспробельность кодекса названа им юридической фикцией [7 – c.94]. Пробел в позитивном праве, является достаточно распространенным явлением в правовом пространстве любого государства [8 – c.42].



   Способами преодоления пробелов, преимущественно в частном праве, законодатель в РФ определил аналогию закона и аналогию права. Под аналогией закона понимается применение к подлежащим разрешению отношениям нормы, регулирующей сходные отношения. Если же таковой не окажется – применяется аналогия права, т.е. разрешение дела на основе принципов права (отраслевых и общеправовых) [4 - с.322]. В некоторых случаях закон прямо запрещает применение по аналогии, например, применение уголовного закона (ч.2, ст.3 Уголовного кодекса РФ), определения состава административного правонарушения (ч.1, ст.2.1. Кодекса РФ об административных правонарушениях). Нет состава правонарушения, предусмотренного нормой – нет уголовно-правовых (административно-правовых) отношений. В указанных случаях преодоление пробелов невозможно (пробел является непреодолимым) и устраняется лишь законодательно.

   В Гражданском праве аналогия прямо предусмотрена Гражданским кодексом РФ (далее ГК РФ) в ст. 6. Семейный кодекс РФ в ст. 5, Жилищный кодекс РФ в ст. 7, допускают аналогию, а также субсидиарное применение норм гражданского права. Часть 3, ст.11 Арбитражно-процессуального кодекса (далее АПК РФ), ч.3, ст.11 Гражданского процессуального кодекса РФ (далее ГПК РФ), ч.4, ст.2 Кодекса административного судопроизводства (далее КАС РФ) также указывают на возможность применения аналогии. Как указывал Верховный Суд РФ, например, в Определении от 18 января 2018 г. по делу № СИП-784/2016 «Применение закона по аналогии обусловлено необходимостью восполнения пробелов в правовом регулировании тех или иных отношений, направлено на защиту прав и законных интересов сторон, осуществление надлежащего правосудия».

   Пробелы в праве, как явления, негативно влияющие на правоприменение и, соответственно, на действие права, на отношение к праву необходимо устранять. Способом устранения пробелов является правотворчество, т.е. принятие компетентным органом нормативно-правового акта (далее НПА), содержащего общеобязательные правила для сторон, либо внесение поправок, дополнений в пробельные акты. По мнению Н.А. Власенко, М.В. Залоило «законодательная инициатива судебных органов наиболее желательный способ воздействия на пробельность. Судебные органы, непосредственно выявившие пробел и сформулировавшие новое положение, смогут максимально точно передать его в тексте законопроекта» [9 – c.48]. Однако, законотворчество, как вид правотворчества, слишком медлителен и не успевает за динамично развивающимися общественными отношениями. Ведь для принятия закона необходима инициатива от правомочного субъекта (разработка и представление проекта закона), обсуждение в Государственной Думе в трёх чтениях, одобрение Советом Федерации, а также подписание и опубликование Президентом РФ. На всех этапах процесса законотворчества вероятны борьба и противодействие разных сил как внутри федерального собрания, так и со стороны. В средствах массовой информации встречаются мнения, что лишь законодательные инициативы Президента РФ находят единодушное понимание и ускоренное принятие, тогда как объективно необходимые законы (поправки к ним), исходящие от других субъектов, полномочных инициировать рассмотрение и принятие законов, так и остаются в виде законопроектов. Подзаконное правотворчество (деятельность Президента РФ, Правительства РФ, федеральных министерств и ведомств, региональных и муниципальных органов власти) более оперативно в силу упрощенной (в сравнении с законом) процедуры принятия. Однако не представительные органы, не органы исполнительной власти, а суд, как самый важный (основной и окончательный) правоприменитель первый сталкивается с пробелами в праве, обнаруживает новые отношения и отсутствие норм их регулирующих. И отказать в правосудии по причинам отсутствия правил поведения суд не может, а значит вынужден разрешать дело, применяя аналогию, что объективно вызывает противоречивое правоприменение.

   По мнению С.А. Комарова «Для уяснения вопросов пробелов в праве важно сопоставить их с позицией прецедентной формы права, в которой понятия «пробелы в праве» не существует. Пробелы не отграничиваются от других явлений и не определяются критерии (признаки), по которым такое отграничение можно ввести, хотя рекомендации, как устранить пробелы, даются исходя из прецедентной системы права» [6 - с. 397].

   Возвращаясь к правоприменению как стадийному процессу, опять обращаем внимание на вторую стадию, т.е. установление юридической основы дела, и в частности, на вторую «подстадию» - толкование нормы и разрешение возможных коллизий норм. Толкование нормы предполагает уяснение её смысла, интерпретация её правоприменителем. В силу разных причин толковаться закон может по-разному. Исследователями отмечается, что абстрактный, неконкретизированный характер свойственен прежде всего нормам нормативно-правового акта (далее НПА). В этих свойствах есть основная причина широкого толкования норм, и, следовательно, расхождение в юридической практике при реализации нормы права или произвол в применении [10 - с.42]. И.Л. Честнов утверждает, что несмотря на стремление унифицировать процесс правоприменения, оценка закона и фактических ситуаций разными социальными группами (ценностный релятивизм) не дает возможности достижения однообразия в толковании закона и его применении в разных регионах [7 – c.97]. Так же причинами разного толкования могут быть: несовершенство юридической техники, низкая квалификация правотворческого субъекта, разный уровень квалификации правоприменителя, оценочный характер положений, следствием которых становится противоречивая практика. А противоречивая практика, как было отмечено, влечёт отрицательное отношение к праву в обществе, рост правового нигилизма. Соответственно, снижается эффективность права как социального регулятора – в обществе предписания правовых норм все больше соблюдаются и исполняются лишь из страха претерпеть лишения имущественного или личного характера.

   В целях единообразного применения закона, законодатель наделил Верховный Суд РФ полномочием разъяснять нормы, т.е. толковать право. А толкование, как известно, может быть распространительным, при котором содержание нормы становится шире, чем в тексте НПА [11 – c.280]. И вот здесь не утихает полемика: что есть акты толкования – судебный прецедент или нет, правила или нет? Если правила, то для кого? Если для всех, то не есть ли это судебное нормотворчество и не грозит ли нам судебный произвол, не нарушается ли принцип разделения властей, установленный в ст. 10 Конституции РФ? Поскольку Конституционному суду РФ дано право толковать Конституцию и проверять любые правовые акты на соответствие её положениям, многие специалисты в правовой сфере (С.А. Авякян, Н.В. Витрук, В.А. Гаджиев, В.С. Эбзеев и др.) сошлись во мнении относительно практики Конституционного суда - отнесли её к источникам права и нарекли её «негативным нормотворчеством» [12 – c.296]. Как отмечено В.Н. Карташовым: «Правоизменяющую и правопрекращающую природу постановлений Конституционного Суда РФ вообще никто не ставит под сомнение» [13 – c.97]. Вопросы и полемика возникают по поводу деятельности Верховного Суда РФ (далее, также, ВС РФ).

   В практике правоприменения, мало установить необходимую норму, уяснить её смыл. Важно ознакомиться с официальными актами толкования (если таковые имеются), с практикой вышестоящих судов поскольку очевидное и однозначное, на первый взгляд, положение закона, может иметь иное понимание. Так, например, в арбитражном процессе гражданско-правовые споры о взыскании денежных средств по требованиям, возникшим из договоров, других сделок, вследствие неосновательного обогащения, могут быть переданы на разрешение арбитражного суда после принятия сторонами мер по досудебному урегулированию (ч.5, ст.4 АПК РФ). Казалось бы, однозначно понимаемая норма. Однако, в п.17 акта Верховного Суда РФ "Обзор практики применения арбитражными судами положений процессуального законодательства об обязательном досудебном порядке урегулирования спора" (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 22.07.2020), посвященного проблеме соотношения претензионного порядка урегулирования спора и встречного иска, судом установлено исключение из однозначного положения закона: «Если встречное исковое требование основано на тех же правоотношениях, что и первоначальный иск, и из содержания ответа на претензию по первоначальному иску усматривается существо предъявленного встречного требования, то возможно принятие судом встречного иска без соблюдения заявителем досудебного порядка урегулирования спора, предусмотренного ч. 5 ст. 4 АПК РФ».

   Статьей 126 Конституции РФ Верховному Суду РФ дано право разъяснения по вопросам судебной практики. Нормы ч.4, ст.19 ФКЗ «О судебной системе РФ», ч.1, ст.7 ФКЗ «О Верховном суде РФ» вторят этим положениям, добавляя цель таких разъяснений – обеспечение единообразного применения законодательства. Толкование норм права – это деятельность государственных органов, различных организаций и отдельных граждан, направленная на уяснение и разъяснение смысла и содержания общеобязательной воли законодателя, выраженной в нормах права. Соответственно разъяснение норм - есть толкование, направленное во вне. И неиспользование при решении дела легального толкования, данного ВС РФ, будет являться неправильным толкованием закона, т.е. безусловным основанием для отмены (или изменения) решения. Указанный вывод подтверждают, например:

   - Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 30.06.2020 N 12 (п.27), Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 30.06.2020 N 13 (абз.5, п.28), в которых ВС РФ определил, что правильность применения норм материального и процессуального права - есть (в том числе) соответствие практике применения норм, определенной постановлениями Пленума и Президиума ВС РФ, а также сохранившими силу постановлениями Пленума и Президиума ВАС;
   - Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 19.12.2003 N 23 (ред. от 23.06.2015) "О судебном решении" (подп. «б», п.4), в котором ВС РФ указал, что суду следует учитывать постановления Пленума ВС РФ, принятые на основании статьи 126 Конституции РФ и содержащие разъяснения вопросов, возникших в судебной практике при применении норм материального или процессуального права, подлежащих применению в данном деле.

   Соответственно, разъяснения Верховного Суда РФ суды логично должны относить к положениям, рассчитанным на неоднократное применение (т.е. нормативным), обязательным для учета при принятии решений, формально определенным (поскольку публикуются).

   Некоторые исследователи считают, что нормотворческая деятельность суда предопределена характером частного права, выраженном в преобладании диспозитивного регулирования.  Судебное правопонимание неизбежно выходит за границы толкования, результатом которого становиться создание «интерпретационных норм» [14 – c.52]. По мнению Э. Дженкса, (и согласных с ним Р. Давида и К. Жофре-Спинози) во многих случаях норма, вытекающая из закона, непригодна для практического применения до тех пор, пока она не пояснена судьями; с исторической точки зрения судебная практика является более древним источником права, чем законодательство [15 – c. 27].

   Как отмечено Ф.М. Ямбушевым: «Законодательные органы не всегда ясно и точно в языковой и юридической форме издают НПА. В таких случаях всегда существует в законе непонятный смысл, недосказанность, косность языка, пробел и другие юридические неточности. Поэтому процедура судебного толкования закона более оперативно придает ясность и точность смысловому содержанию закона. В другом случае прецедент толкования способствует наиболее правильному и единообразному применению закона в тех сферах общественных отношений, которые им регулируются» [16 – c.45,46]. О проблемах, вызываемых концепцией правовой нормы стран романо-германской правовой семьи писал и Рене Давид. Попытка максимально отбросить казуистичные детали в норме автоматически увеличивает роль судьи в её толковании. А отсюда и сложности в предвидении исхода дела, в предсказуемости права. «Стабильность правоотношений не укрепляется в силу того, что применяемую правовую норму стало легче отыскать; скорее наоборот» [17 – c.101].

   Также, проблемы в правоприменении вызывают коллизии норм, т.е. наличие двух и более норм, по-разному регулирующих общественные отношения. Устранение коллизии, также как восполнение пробелов, предпочтительнее нормотворческим путем, т.е. посредством принятия НПА, содержащего коллизионную норму, либо отменяющего (изменяющего, уточняющего) одну из норм (обе нормы). Однако и здесь проявится медлительность компетентных органов, а сроки разрешения дел строго ограничены процессуальным законом. Отказ в разрешении по мотивам коллизии норм также не допустим. И опять наиболее оперативной будет позиция Верховного Суда РФ, уточняющая как правильно (по образцу) применить конкурирующие нормы. И опять же, повторимся, если решение суда в последней инстанции никто не вправе отменить, то принимать во внимание эти правила (следовать им) будут все субъекты права (действительные или потенциальные участники аналогичных отношений).

   Основным инструментом достижения единообразия в судебном правоприменении, на наш взгляд, является официальное признание и законодательное закрепление элементов прецедентного права. Суд, при вынесении решений необходимо ограничивать не только рамками НПА (ясно изложенными, а значит однозначно понимаемыми и толкуемыми), не только правовыми позициями в форме Постановлений Пленума и Президиума ВС РФ, но и прецедентными решениями Верховного Суда по делам со схожими фактическими обстоятельствами. Формальная связанность актами высшего суда (толкующими право, обобщающими практику, по конкретным делам со схожими фактическими обстоятельствами) безусловно повысит степень единообразия правоприменения. При пробеле, коллизии или неоднозначности НПА, решения Верховного Суда, в том числе казуальные, будут являться образцом для судов при рассмотрении аналогичных дел.

   Обобщив изложенное, необходимо отметить следующее:

   - проблемы в правоприменении существуют и вызывают противоречивую судебную практику;
   - основными причинами проблем при установлении юридической основы являются пробельность в праве, коллизии норм и неверное толкование права;
   - практика судов по решению указанных проблем в случае отсутствия правовых позиций высших судов, объективно будет противоречивой;
   - способами решения обозначенных проблем правоприменения являются законотворчество (подзаконное правотворчество) и деятельность суда, в процессе которой преодолеваются пробелы, толкуются нормы, разрешаются коллизии.

   Одним из вариантов восприятия элементов прецедентного права может служить следующая проектная формулировка закона, вносящего изменения в ГПК РФ:

   «Внести в Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации от 14.11.2002 N 138-ФЗ (ред. от 16.04.2022) следующие изменения:

   1) абзац третий, части 4.1, статьи 198 изложить в следующей редакции:

   «В мотивировочной части решения суда могут содержаться ссылки на постановления Конституционного Суда Российской Федерации, Пленума Верховного Суда Российской Федерации по вопросам судебной практики, постановления Президиума Верховного Суда Российской Федерации, а также на обзоры судебной практики Верховного Суда Российской Федерации, утвержденные Президиумом Верховного Суда Российской Федерации, а в случае их отсутствия, неясности или неполноты на иные акты Верховного Суда Российской Федерации по делам со схожими фактическими обстоятельствами как на пример правильного применения права».

   2) пункт 3, части 2, статьи 330 изложить в следующей редакции:
   «неправильное истолкование закона, в том числе без учета правовой позиции, содержащейся в постановлениях Конституционного Суда Российской Федерации, Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Президиума Верховного Суда Российской Федерации, а в случае их отсутствия, неясности или неполноты - без учета иных актов Верховного Суда Российской Федерации по делам со схожими фактическими обстоятельствами как примера правильного применения права». 

   3) пункт 3, части 2, статьи 379.7. изложить в следующей редакции:
   «неправильное истолкование закона, в том числе без учета правовой позиции, содержащейся в постановлениях Конституционного Суда Российской Федерации, Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Президиума Верховного Суда Российской Федерации, а в случае их отсутствия, неясности или неполноты - без учета иных актов Верховного Суда Российской Федерации по делам со схожими фактическими обстоятельствами, как примера правильного применения права».

   Аналогичные поправки, по нашему мнению, необходимо внести в АПК РФ и КАС РФ.

Список литературы

   1. Вишневский Г.А. Единство судебного правоприменения как способ обеспечения верховенства права // Право. Журнал Высшей школы экономики. 2011. №2. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/edinstvo-sudebnogo-pravoprimeneniya-kak-sposob-obespecheniya-verhovenstva-prava (дата обращения: 26.04.2022).
   2. Проблемы теории права и правореализации: Учебник / Отв. ред. Л.Т. Бакулина. – Москва: Статут, 2017. – 384 с.
   3. Теория государства и права: учебник для вузов / В. К. Бабаев [и др.]; под редакцией В. К. Бабаева. — 4-е изд., перераб. и доп. — Москва: Издательство Юрайт, 2020. — 582 с. — (Высшее образование). — ISBN 978-5-534-12003-5. — Текст: электронный // ЭБС Юрайт [сайт]. — URL: https://urait.ru/bcode/448911/ (дата обращения: 06.11.2020).
   4. Теория государства и права для обучающихся по специальности «Правоохранительная деятельность»: учебное пособие для вузов / Р. А. Ромашов [и др.]. — Москва: Издательство Юрайт, 2020. — 441 с. — (Высшее образование). — ISBN 978-5-534-11815-5. — Текст: электронный // ЭБС Юрайт [сайт]. — URL: https://urait.ru/bcode/457105/ (дата обращения: 06.11.2020).
   5. Архипкин, И.В. Правоприменение и толкование права: В 2 ч. Часть 1 / И.В. Архипкин, Д.С. Кузнецов. – Иркутск: Изд. Иркутского государственного университета, 2014. – 115 с.
   6. Комаров, С.А. Общая теория государства и права: учебник для вузов / С.А. Комаров. — 9-е изд., испр. и доп. — Москва: Издательство Юрайт, 2020. — 506 с. — (Высшее образование). — ISBN 978-5-534-05146-9. — Текст: электронный // ЭБС Юрайт [сайт]. — URL: https://urait.ru/bcode/453435/p.
   7. Актуальные проблемы теории государства и права. Учебное пособие. В 2 частях. Часть 2. Актуальные проблемы теории права / И.Л. Честнов. — Санкт-Петербург: Санкт-Петербургский юридический институт (филиал) Университет прокуратуры Российской Федерации, 2020. — 136 с.
   8. Степанов М.М. Судебное преодоление пробелов в праве через призму исторического опыта // Администратор суда. 2021. N 3. С. 40 - 44.
   9. Власенко Н.А., Залоило М.В. Конкретизация и толкование права как творческое содержание судебной практики // Журнал российского права. 2016. №8 (236). URL: https://cyberleninka.ru/article/n/konkretizatsiya-i-tolkovanie-prava-kak-tvorcheskoe-soderzhanie-sudebnoy-praktiki (дата обращения: 26.04.2022).
   10. Бакарджиев, Я.В. Теория государства и права в 2 ч. Часть 2: учебник для вузов / Я.В. Бакарджиев, В.А. Рыбаков, Р.А. Ромашов. — Москва: Издательство Юрайт, 2020. — 304 с. — (Высшее образование). — ISBN 978-5-534-02098-4. — Текст: электронный // ЭБС Юрайт [сайт]. — URL: https://urait.ru/bcode/452075/ (дата обращения: 05.11.2020).
   11. Рассолов, М.М. Актуальные проблемы теории государства и права: учебное пособие для студентов вузов, обучающихся по специальности «Юриспруденция» / М. М. Рассолов, В. П. Малахов, А. А. Иванов. — 2-е изд. — Москва: ЮНИТИ-ДАНА, 2017. — 447 c.
   12. Оксамытный, В.В. Общая теория государства и права: учебник для студентов вузов, обучающихся по направлению «Юриспруденция» / В.В. Оксамытный. — Москва: ЮНИТИ-ДАНА, 2017. — 511 c.
   13. Карташов, В.Н. Теория правовой системы общества: учебник для вузов / В.Н. Карташов. — Москва: Издательство Юрайт, 2020. — 283 с. — (Высшее образование). — ISBN 978-5-534-06940-2. — Текст: электронный // ЭБС Юрайт [сайт]. — URL: https://urait.ru/bcode/454645/ (дата обращения: 06.11.2020).
   14. Степанов С.А. Судебное нормотворчество, его формы и место в механизме правового регулирования // Российское право: образование, практика, наука. 2018. №6 (108). URL: https://cyberleninka.ru/article/n/sudebnoe-normotvorchestvo-ego-formy-i-mesto-v-mehanizme-pravovogo-regulirovaniya (дата обращения: 26.04.2022).
   15. Тонков Е.Н. Английский прецедент и Российский прецедент толкования: соотношение феноменов // Вестник Московского университета МВД России. 2013. №10. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/angliyskiy-pretsedent-i-rossiyskiy-pretsedent-tolkovaniya-sootnoshenie-fenomenov (дата обращения: 26.04.2022).
   16. Ямбушев, Ф.Ш. Юридическая природа судебного прецедента. Теоретическое понимание и практическое выражение судебного прецедента в правовой системе России / Ф.Ш. Ямбушев; Саран. кооп. ин-т РУК. – Саранск, 2010. – 156 с.
   17. Давид, Р. Основные правовые системы современности / Р. Давид - Пер. с фр. и вступ. ст. В. А. Туманова. - Москва: Прогресс, 1988. - 496 с.


Гость, оставите комментарий?
Имя:*
E-Mail:


Бесплатная публикация

статьи в журнале

Подробнее