Роль прецедентов в российском праве


Саутин Евгений Артемович, студент
Владимирский государственный университет
Юридический институт

Аннотация. Статья посвящена исследованию такого явления как судебный прецедент в рамках современной отечественной правовой системы. Анализируются история появления и тенденции развития элементов прецедентного права в России, а также их роль и значение. Изучается проблема недостаточного правового регулирования прецедентов, предлагаются пути решения возникающих в процессе исследования противоречий.
Ключевые слова: судебная практика, прецедент, правовое регулирование, проблемы современного права, законодательная инициатива.

   Введение: Исследуемую тему можно считать актуальной по следующим причинам. Во-первых, судебные прецеденты получили широкое распространение и применяются повсеместно как во многих государствах (в особенности, в правовых системах англо-американского толка), так и в международном праве. Учитывая современные тенденции, связанные с глобализацией, а также стремительной экспансией различных общественных процессов и явлений, конвергенция между правовыми системами государств, даже относящихся к принципиально разным правовым семьям, представляется неизбежной. Таким образом, в современном отечественном праве несложно заметить фрагментарное заимствование ряда элементов, в числе которых и прецеденты, из правовых систем других государств. Во-вторых, на сегодняшний день среди специалистов в области российского права широко известно, что, несмотря на формальное непризнание прецедентов в качестве источников права, де-факто, суды крайне часто не просто знакомятся с ранее сложившейся правоприменительной практикой, но и учитывают ее, принимая решения по конкретным делам. В итоге возникает существенная коллизия: несмотря на обязанность подчинятся только закону, судьи оказываются зависимыми от императивного толкования правовых норм другими судебными органами. Следует полагать, что данное противоречие неразрешимо без придания прецедентам «легального» статуса.

   Между тем, подходя к исследуемому вопросу с более утилитарных, прагматичных позиций, нельзя не отметить нарастающий запрос общества на приведение судебной практики к единообразию, что, конечно же, совершенно невозможно без легализации (узаконивания) статуса прецедентов. Действующее же положение дел позволяет судам принимать диаметрально противоположенные решения по аналогичным делам, по-разному толкуя правовые нормы, что, по мнению автора, не может не идти вразрез с принципами всеобщего равенства перед законом и справедливого правосудия.

   Целью данного исследования является анализ и систематизация данных в части роли прецедентов как источника права, тенденций развития элементов прецедентного права в российской правовой системе, а также сравнительный анализ степени влияния судебных прецедентов на право в России и в других государствах.

   Проблемой исследования является сам факт наличествования элементов прецедентного права в России, несмотря на их «полулегальный» статус.

   Продуктом работы станет разработка проекта законодательной инициативы, позволяющей устранить имеющиеся противоречия в части роли прецедентов в российской правовой системе.

   Объектом исследования выступает судебная практика как таковая. Предметом является свойство правоприменительной практики быть источником права в рамках российской правовой системы.

   Среди задач исследования можно выделить: ознакомление с научными трудами предшественников; доскональное изучение российской судебной практики на предмет присутствия элементов прецедентного права; анализ-сравнение с правовыми системами других государств, а также с правовыми системами других исторических периодов, что позволить оценить тенденции развития прецедентов в России как самостоятельного источника права; выделение проблематики в исследуемой теме; поиск путей и способов разрешения возникшей проблемы; разработка и создание продукта, направленного на устранение имеющихся противоречий.

   Среди методов, используемых при создании работы, можно выделить: наблюдение, анализ, синтез, абстрагирование, сравнение, классификацию, формулирование гипотез и их верификацию.

Раздел I (теоретический)

1. Дефиниция терминологии

   По мнению М. Марченко [1], сущность такого правового явления как прецедент весьма сложна и многогранна, ввиду чего ее невозможно сформулировать универсально. В каждой национальной системе существуют собственные особенности судебного права и судебного прецедента, а нередко – свое представление о том, что прецедент собой представляет. Однако желание внести ясность относительно онтологии рассматриваемого явления порождает необходимость конкретизации и прояснения лингво-юридического значения используемых в работе правовых терминов. Как правильно отмечал Г. Салтыков [2], в процессе такого толкования обязательно должны учитываться историческая конъюнктура, цели и направленность того или иного правового явления.

   В рамках данного исследования понятие «прецедента» будет рассматриваться крайне широко и интерпретироваться наиболее конвенционально – как любой судебный акт, обладающий императивным свойством для других судебных органов. К слову, данный процесс весьма емко был описан Д. Доника [3] путем экстраполяции на него принципа «stare decisis» (решить дело так, как было решено ранее).

   На данном этапе представляется необходимым дифференцировать прецеденты на некоторые составные части: в первую очередь в зависимости от государственного органа, его постулирующего. Таким образом, частично следуя классификации, используемой В. Демидовой [4], можно выделить судебный и административный прецеденты. Административные прецеденты можно классифицировать на решения ФАС, Роспотребнадзора, Роскомнадзора, ФНС и прочих инстанций. В свою очередь судебные прецеденты следует разделять на решения судов по конкретным делам (определения, приговоры, постановления) и разъяснения высшей судебной инстанции, обобщающие правоприменительную практику и приводящие толкование правовых норм к единообразию (Постановления Пленума и Обзоры судебной практики Верховного суда). В рамках данного исследования будут затрагиваться только судебные прецеденты.

2. Исторический аспект

   Такое правовое явление как прецедент зародилось еще в римском преторском праве (jus honorarium). В Древнем Риме в качестве прецедентов выступали эдикты (устные заявления) или решения по конкретным делам преторов и магистратов. Первоначально они имели обязательную силу при рассмотрении аналогичных дел лишь для самих магистратов, их принявших, однако со временем приобрели устойчивый статус общеобязательных норм. Далее, как указывала И. Богдановская [5], произошло разделение подходов к источникам правовых норм на две принципиально разные позиции: общее право (англосаксонское или англо-американское право, объединяющее правовые системы Великобритании и бывших британских колоний, в том числе стран Содружества наций, и США) и романо-германское право, основным различием между которыми стал именно взгляд на статус прецедентов. Первые превозносили и превозносят правоприменительную практику до полноценного и зачастую даже первичного, более приоритетного чем норматив, источника правовых норм, а последние – наоборот – постулируют неимперативный характер прецедентов, отдавая предпочтение нормативному правовому акту.

   Важно понимать, что даже в рамках одной правовой системы отношение к прецедентам может крайне сильно разниться, в зависимости от государства или исторического периода. Например, в Англии и Уэльсе (основоположники общего права) до судебной реформы 1873—1875 годов прецедентам была отведена главенствующая роль в правовой системе: судебная практика рассматривалась в качестве единственного источника юридических норм. Однако после проведения вышеописанной реформы обязательный характер возымели только решения Палаты лордов, Апелляционного суда и Высокого суда. В XX же веке произошло дальнейшее ослабление права прецедента, что привело к формированию принципа, действующего и поныне: «Если норма закона противоречит норме прецедента, то используется положение закона», в результате чего, фактически, прецеденты отошли на второй план, уступив место нормативам.

   Что касается государств романо-германской правовой семьи, автору наиболее близка позиция К. Цвайгерта [6], который писал, что отношение к прецедентам там также было и остается по сей день неоднородным и сильно отличается в зависимости от государства. Например, среди стран Западной Европы наиболее категорическая позиция была сформулирована во Франции. Кодекс Наполеона закрепил, что судья не может отказаться рассматривать дела под предлогом недостаточности закона, но и не может принимать решение в форме общего правоположения. В ФРГ и в Австрии также на уровне законодательства было установлено, что право не создается посредством судебных решений. Однако в Швейцарии законодатель провозгласил, что в случае пробельности закона судья должен действовать, как если бы он сам был законодателем, следуя при этом господствующей доктрине и традиции. В странах Южной Европы за судебной практикой признается статус вторичного источника права, а Гражданский кодекс Испании предлагает судьям при обнаружении пробелов в праве последовательно обращаться к обычаю и судебному решению.

   В дореволюционной России идеи судейского правотворчества также не остались без внимания исследователей-юристов. Как отмечал А. Горбатов [7], о существовании и использовании судебной практики в качестве источника права в тот период может свидетельствовать проведение Александром II во второй половине XIX века судебной, земской, военной и других реформ. Наиболее типичными и распространенными примерами в пользу вывода о существовании судебной практики как источника российского права в пореформенный период служили ссылки на прецеденты в ряде положений, содержащихся, например, в Уставе уголовного судопроизводства.

   В результате Октябрьской революции 1917 года к власти в России пришли большевики. Принятым в ноябре того же года Декретом о суде №1 целиком и полностью отменялось действие старых законов и, как следствие, сложившейся ранее судебной практики. Принято считать, что особенности тогдашней идеологии способствовали существенной прескриптивизации правовой системы и ухудшению участи прецедентов. Однако А. Зубко [8] отмечала, что, поскольку нормы права, созданные вновь в этот период, не могли урегулировать все имеющиеся правоотношения, принципиально новое значение приобретало такое явление как революционное правосознание, с помощью которого восполнялись пробелы в праве и создавалась новая – «революционно-пролетарская» – судебная практика.

   В качестве примеров такого явления А. Калинин [9] приводит положения, содержавшиеся в Законе СССР от 1938 года «О судоустройстве СССР, союзных и автономных республик», согласно которым на Верховный суд СССР возлагался надзор «за судебной деятельностью всех судебных органов СССР и союзных республик», а на Верховный Суд союзной республики – надзор «за судебной деятельностью всех судебных органов союзной республики, автономных республик, краев, областей и округов, входящих в состав данной союзной республики». А в Законе СССР от 1957 года, закрепившем «Положение о Верховном Суде СССР», последнему, наряду с предоставлением права законодательной инициативы, вменялась в обязанность «рассматривать материалы обобщения судебной практики и статистики», давать «руководящие разъяснения судам по вопросам применения законодательства при рассмотрении судебных дел», а также «входить в Президиум Верховного Совета СССР с представлениями по вопросам, подлежащим разрешению в законодательном порядке, и по вопросам толкования законов».

   Кроме того, подобного рода положения, позволявшие высшим судебным инстанциям выходить за рамки сугубо правоприменительной деятельности и послужившие основанием для рассмотрения их в качестве субъектов правотворческой деятельности, находят отражение и в ряде других законодательных актов, принятых в более поздний советский период. А, учитывая устоявшееся в правовой науке мнение об инкорпорации правовых актов СССР и РСФСР в современное российское законодательство, высказанное, например, М. Залоило [10], стоит полагать, что вышеизложенный подход к правотворческой субъектности судебных органов в полной мере был заимствован и применяется по сей день в отечественном праве.

3.  Тенденции развития прецедентного права в России

   Как неоднократно отмечали российские правоведы, в современном мире процесс конвергенции социальных явлений, в том числе и права, стал неизбежным. Так, Г. Аркелян [11] утверждал, что в современном мире невозможно существовать обособленно. Это заключение верно не только для отдельной личности, но и для государства в целом. Сейчас отчетливо просматриваются тенденции сближения народов и стран посредством развития транспортных, телекоммуникационных и политических отношений, а процессы глобализации затрагивают все сферы человеческой деятельности, подвержены им и правовые системы национальных государств. Об этом писал и С. Алексеев [12], описывая предложенную им концепцию правового прогресса.

   Аналогичной позиции придерживалась О. Третьякова [13], по мнению которой, сам факт признания права наиболее эффективным социальным регулятором свидетельствует о конвергенционном единстве взглядов в мире на эффективное регулирование общественных отношений. Об этом говорит и наличие транснационального международного права. Деятельность современного государства осуществляется с учетом тенденций, которые присущи мировому сообществу, а международный характер права является внешним обстоятельством, обусловливающим факты правового регулирования конвергенции государств и народов, их экономик, культур и идеологий. Кроме того, с помощью права регулируется сближение различных правовых систем и моделей. Между тем, в настоящее время в Российской Федерации продолжается процесс реформирования правовой с учетом общемировых тенденций гуманистического свойства.

   В то же время В. Гуцуляк [14] подчеркивал, что в настоящее время наблюдаются тенденции к сближению англо-саксонской и романо-германской правовых систем. Несмотря на то, что в России прецедент все еще официально не считается источником права, постановления Пленумов Верховного суда по своей форме и содержанию весьма к нему близки.
Таким образом, представляется возможным выделить в общей сложности два основополагающих фактора развития прецедентного права в современной России: заимствование советского подхода, а также экспансия воззрений на природу и роль прецедентов из международного права и национальных правовых систем других государств, в том числе и государств, где преобладают правовые системы англо-саксонского типа.

4. Современные реалии отечественного права в части применения прецедентов

   Как было сказано ранее, судебные прецеденты в рамках современной российской правовой системы можно разделить на два основных вида: акты судебного толкования и решения судебных органов по конкретным делам.

   Что касается актов судебного толкования, на сегодняшний день их правовой статус фрагментарно прояснен и не вызывает особых вопросов, хотя некоторые аспекты все-таки нуждаются в дополнительных комментариях. Согласно ст. 126 Конституции РФ, Верховный Суд является высшим судебным органом по гражданским делам, разрешению экономических споров, уголовным, административным и иным делам, подсудным судам, образованным в соответствии с федеральным конституционным законом, осуществляет в предусмотренных федеральным законом процессуальных формах судебный надзор за деятельностью этих судов и дает разъяснения по вопросам судебной практики.

   В ст. 2 и 5 Федерального конституционного закона от 05.02.2014 N 3-ФКЗ «О Верховном Суде Российской Федерации» прямо говорится, что Верховый суд в целях обеспечения единообразного применения законодательства Российской Федерации дает судам разъяснения по вопросам судебной практики на основе ее изучения и обобщения, а Пленум ВС РФ рассматривает материалы анализа и обобщения судебной практики и дает судам разъяснения по вопросам судебной практики в целях обеспечения единообразного применения законодательства Российской Федерации (ст. 5 Закона). Кроме того, в мотивировочной части решений судов могут содержаться ссылки на постановления Пленума ВС РФ и сохранившие силу постановления Пленума ВАС РФ вопросам судебной практики (ст. 170 АПК РФ, ст. 180 КАС РФ и ст. 198 ГПК РФ).

   В п. 5 ч. 4 ст. 392 ГПК РФ закреплена обязанность всех российских судов следовать разъяснениям и толкованию юридических норм, изложенным в Постановлениях Пленума Верховного Суда и Президиума Верховного Суда. Что касается определений и постановлений Верховного Суда РФ по конкретным делам, они носят императивный характер только для нижестоящих судов, вновь рассматривающих дело (ч. 3 ст. 390.15 и ч. 4 ст. 391.12 ГПК РФ).

   Кроме того, в некоторых отраслевых процессуальных кодеках среди оснований для отмены или изменения судебного решения по делу в суде апелляционной инстанции прямо указано неправильное истолкование закона, вразрез с правовой позицией, содержащейся в постановлениях Конституционного Суда Российской Федерации, Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Президиума Верховного Суда Российской Федерации (п. 3 ч. 3 ст. 310 КАС РФ). А буквально в прошлом году Верховный Суд в своем Постановлении Пленума (от 30 июня 2020 года) ввел аналогичные требования и к решениям арбитражных судов, что некоторые юристы и вовсе назвали «прорывным».

   Как писал С. Степкин [15], спор о признании позиций Верховного суда в качестве источника права в отечественной цивилистике ведется на протяжении многих лет. Однако сегодня, несмотря на аргументы в пользу того, что функционал высших судов ограничивается исключительно дачей методических указаний касательно правоприменения, в действительности решения Верховного и Конституционного судов, как было сказано ранее, носят императивный характер для нижестоящих инстанций, что, по мнению С. Васильянского [16], отождествляет их с источниками правовых норм.

   В этом вопросе хочется выделить решения Конституционного суда, который, как указывала И. Смолькова [17], хотя и формально относится к судебной власти, является совершенно особенным органом. Эта особенность вытекает в первую очередь из общеобязательности его решений. К слову, Конституционный суд в своем недавнем Постановлении от 6 июня 2020 года №30-П окончательно закрепил механизм пересмотра основанных на признанных неконституционными нормах судебных решений, которые на момент вынесения соответствующего постановления КС не исполнены или исполнены частично.

   Возвращаясь ко второму выделенному автором типу прецедента, стоит отметить, что его правовой статус законодательно определен куда слабее, а практика применения крайне противоречива. В ст. 198 ГПК РФ, ст. 170 АПК РФ и ст. 180 КАС РФ, регламентирующих содержание судебного решения, судебная практика отсутствует вовсе. В Постановлении Седьмого арбитражного апелляционного суда от 25.05.2016 N07АП-3670/2016 по делу NА45-898/2016 суд прямо указывает, что ссылки подателя жалобы на судебную практику отклоняется судом апелляционной инстанции, поскольку данные судебные акты не имеют преюдициального значения при рассмотрении настоящего дела.

   Однако, к примеру, Арбитражный суд Самарской в своем Решении от 13 мая 2019 года по делу № А55-9/2019 пишет: «…согласно устоявшейся судебной практике, денежные средства, собранные по статьям текущего ремонта, являются общим имуществом собственников помещений в многоквартирном доме…», иными словами, ссылается в решении на сложившуюся правоприменительную практику. Конституционный суд в своем Постановлении от 9 ноября 2018 года «О проверке конституционности ч. 1 и 3 ст. 35 УПК РФ по жалобам А. В. Лушникова, А. С. Пушкарева и И. С. Пушкарева» также основывает свою правовую позицию на сложившейся судебной практике, чем признает по существу наличие в российской правовой системе судебного прецедента, на что указывает в п. 2 своего Особого мнения судья Ю. М. Данилова.

   В 2016 году интернет-издание «law.ru» [18] опросило в общей сложности 11 судей арбитражных судов из разных регионов России на предмет необходимости указания в исковых заявлениях ссылок на судебную практику. Выяснилось, что все судьи-респонденты глубоко убеждены, что ссылки на прецеденты – необходимы.

   Стоит отметить, что роль прецедентов также весьма весома в части соблюдения отечественными судами норм транснационального права. Об этом писал, например, А Малиновский [19]. Так, в силу ч. 4 ст. 15 Конституции России, а также законов в части ратификации положений и протоколов Европейской конвенции о защите прав и основных свобод человека, суды Российской Федерации обязаны руководствоваться толкованиями Конвенции, изложенными в решениях (постановлениях) Европейского суда по правам человека при вынесении собственных решений, что, де-факто, придаёт им характер судебного прецедента. Как верно отмечал А. Смбатян [20], последовательность и предсказуемость урегулирования межгосударственных споров является важнейшим условием стабильности международно-правовой системы.

5. Выводы

   Рассмотрев историю создания и развития прецедентов в качестве источника права, постепенного изменения их роли и значения в правовых системах различных государств в разные исторические периоды, а также досконально проанализировав тенденции, связанные с применением прецедентов в современной российской правовой системе, автор приход к выводу о необходимости дополнительного правового регулирования использования правоприменительной практики отечественными судами, ввиду некоторой «пробельности» действующего законодательства. Соответствующий проект законодательных изменений и дополнений с подробными обоснованиями и комментариями, разработанный автором, будет приведен в Практической части данной работы (Раздел II).

Раздел II (практический)

1. Предлагаемые изменения

   Ниже будет приведен предлагаемый автором общий перечень изменений и дополнений для внесения в различные нормативные правовые акты Российской Федерации в части конкретизации и прояснения роли и юридического статуса прецедентов в рамках отечественной правовой системы, а также устранения наличествующих пробелов в законодательстве.

   1. Дополнить п. 3 ч. 2 ст. 270 АПК РФ словами: «…вразрез с правовой позицией, изложенной содержащейся в постановлениях Конституционного Суда Российской Федерации, Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Президиума Верховного Суда Российской Федерации».

   2. Дополнить п. 3 ч. 2 ст. 330 ГПК РФ словами: «…вразрез с правовой позицией, изложенной содержащейся в постановлениях Конституционного Суда Российской Федерации, Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Президиума Верховного Суда Российской Федерации».

   3. Дополнить п. 3 ст. 389.15 УПК РФ словами: «…вразрез с правовой позицией, изложенной содержащейся в постановлениях Конституционного Суда Российской Федерации, Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Президиума Верховного Суда Российской Федерации».

   4. Дополнить п. 4 ст. 1 Закона РФ от 26.06.1992 N3132-1 (ред. от 08.12.2020, с изм. от 30.12.2020) «О статусе судей в Российской Федерации» словами: «..а также обязаны следовать толкованию закона, изложенному в постановлениях Конституционного Суда Российской Федерации, Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Президиума Верховного Суда Российской Федерации…» и изложить в следующей редакции: «Судьи независимы и подчиняются только Конституции Российской Федерации и закону, а также обязаны следовать толкованию закона, изложенному в постановлениях Конституционного Суда Российской Федерации, Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Президиума Верховного Суда Российской Федерации. В своей деятельности по осуществлению правосудия они никому не подотчетны».

   5. Дополнить ч. 5 ст. 125 КАС РФ словами: «…а также сослаться на сложившуюся судебную практику» и изложить в следующей редакции: «В административном исковом заявлении административный истец может изложить свои ходатайства, а также сослаться на сложившуюся судебную практику».

   6. Дополнить п. 4 ч. 2 ст. ст. 125 АПК РФ словами: «…а также на сложившуюся судебную практику…» и изложить в следующей редакции: «В исковом заявлении должны быть указаны требования истца к ответчику со ссылкой на законы и иные нормативные правовые акты, а также на сложившуюся судебную практику, а при предъявлении иска к нескольким ответчикам - требования к каждому из них».

   7. Дополнить абз. 1 п. 3 ст. 131 ГПК РФ словами: «…а также на сложившуюся судебную практику...» и изложить в следующей редакции: «В исковом заявлении, предъявляемом прокурором в защиту интересов Российской Федерации, субъектов Российской Федерации, муниципальных образований или в защиту прав, свобод и законных интересов неопределенного круга лиц, должно быть указано, в чем конкретно заключаются их интересы, какое право нарушено, а также должна содержаться ссылка на закон или иной нормативный правовой акт, а также на сложившуюся судебную практику, предусматривающие способы защиты этих интересов».

   8. Дополнить ч. 4 п. 4 ст. 180 КАС РФ словами: «…а также на сложившуюся судебную практику» и изложить в следующей редакции: «В мотивировочной части решения суда могут содержаться ссылки на постановления и решения Европейского Суда по правам человека, решения Конституционного Суда Российской Федерации, постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации, постановления Президиума Верховного Суда Российской Федерации, обзоры судебной практики Верховного Суда Российской Федерации, утвержденные Президиумом Верховного Суда Российской Федерации в целях обеспечения единства судебной практики и законности, а также на сложившуюся судебную практику».

   9. Дополнить абз. 5 ч. 3 п. 4 ст. 170 АПК РФ словами: «…и сложившуюся судебную практику» и изложить в следующей редакции: «В мотивировочной части решения могут содержаться ссылки на постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и сохранившие силу постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации по вопросам судебной практики, на постановления Президиума Верховного Суда Российской Федерации и сохранившие силу постановления Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, а также на обзоры судебной практики Верховного Суда Российской Федерации, утвержденные Президиумом Верховного Суда Российской Федерации, и сложившуюся судебную практику».

   10. Дополнить абз. 3 п. 4.1 ст. 198 ГПК РФ словами: «и сложившуюся судебную практику» и изложить в следующей редакции: «В мотивировочной части решения суда могут содержаться ссылки на постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации по вопросам судебной практики, постановления Президиума Верховного Суда Российской Федерации, а также на обзоры судебной практики Верховного Суда Российской Федерации, утвержденные Президиумом Верховного Суда Российской Федерации, и сложившуюся судебную практику».

2. Пояснения и комментарии к предлагаемым изменениям

   1. Изменения и дополнения, изложенные в п. 1, 2 и 3, связаны с уточнением и конкретизацией оснований для отмены или изменения решения по делу в суде апелляционной инстанции и состоят в расширении уже имеющегося в Арбитражном процессуальном, Гражданском процессуальном и Уголовном процессуальном кодексах понятия «неправильного толкования закона». Уточняющая норма, аналогичная предлагаемой, уже имеется в п. 3 ч. 3 ст. 310 КАС РФ, ввиду чего автор считает необходимым «продублировать» данное правоположение в иные отраслевые процессуальные кодексы.

   2. П. 4 охватывает законодательство в сфере деятельности судов (независимости судей) и предлагает внесение в законодательство дополнительных пояснений относительно обязанности судей подчиняться не просто закону, а еще и его толкованию, изложенному в актах высших судебных органов.

   3. П. 5, 6 и 7 включают в себя изменения в законодательство, регламентирующее содержание исковых заявлений и административных исков, в части предоставления истцам и административным истцам возможности ссылаться не только на нормативные правовые акты, но и на сложившуюся судебную практику. Право истцов подтверждать свою правовую позицию разъяснениями высших судов уже предусмотрено действующим законодательством.

   4. В п. 8, 9 и 10 содержатся законодательные изменения относительно предоставления судьям возможности указывать в мотивировочной части решений по делам не только ссылки на нормативные правовые акты и акты толкования правовых норм высшими судов, но и на сложившуюся правоприменительную практику.

3. Ценность, значимость и роль предлагаемых изменений

   В теоретической части данного исследования (Раздел I) автор выяснил, что оба вида судебных прецедентов (как решения судов по конкретным делам, так и акты толкования высших судебных органов) широко применяются в современном российском праве, однако их статус по-прежнему остается в разной степени неясным и спорным. Вышеописанные законодательные изменения, по мнению автора, способны устранить имеющиеся в законодательстве пробелы и противоречия в части роли прецедентов в правовой системе и решить проблему с их полулегальным статусом, что неизбежно приведет судебную практику к единообразию, согласно базовым юридическим принципам всеобщего равенства перед законом и справедливого правосудия.

   Как верно отмечала Г. Евстигнеева [21], более «легальный» статус прецедентов не будет идти вразрез с еще одним базовым положением – принципом разделения властей, так как правотворчество допустимо в рамках осуществления ее специфической функции – разрешения споров о нарушенном праве. Судебная власть может принимать правоустановительные решения, не подменяя при этом функционал органов законодательной власти и оставаясь в пределах судебных юрисдикционных задач. К тому же, подразумевается и вторичный характер прецедентов по отношению к нормативным правовым актам в рамках иерархии источников права.

   О необходимости дополнительного правового регулирования прецедентов в современном российском праве говорил и Д. Булах [22]. По его мнению, в условиях становления и развития прогрессивных тенденций отечественной правовой системы проблема регулирования судебного прецедента приобретает все большую актуальность и требует комплексного анализа и поиска оптимального решения. А М. Киян [23] подчеркивала, что вместе с необходимостью закрепления в законодательстве статуса судебной практики нельзя забывать и про внесение в нормативные правовые акты четких критериев, по которым будет определяться принадлежность того или иного судебного акта к категории прецедентов.

3. Результаты исследования

   В теоретической части работы автор находит обоснованными и убедительными неказуальные тезисы, связанные с фактическим существованием прецедентов как источника права в современной российской правовой системе, и недостаточным законодательным регулированием данного правового явления. В работе были досконально исследованы и проанализированы причины становления и развития элементов прецедентного права в России, был проведен сравнительный анализ роли правприменительной практики в юридических системах различных государств, была предложена классификация прецедентов, а также были рассмотрены и в должной степени изучены современные реалии в части использования органами правоприменения прецедентов.

   В практической части исследования автором был предложен собственный проект законодательных изменений для внесения в некоторые нормативные правовые акты Российской Федерации в целях дополнительного правового регулирования роли и значения прецедентов в сегодняшней российской правовой системе. Реализация данного проекта, по мнению автора, способна устранить имеющиеся в действующем законодательстве пробелы и решить проблемы, связанные с полулегальным статусом судебных актов.

   Заключение: В исследовании были в полном объеме выполнены все поставленные изначально задачи и цели: был проведен анализ и систематизация данных в части роли прецедентов как источника права, тенденций развития элементов прецедентного права в российской правовой системе, а также сравнительный анализ степени влияния судебных прецедентов на право в России и в других государствах.

   В рамках данный работы был также создан продукт (проект законодательных изменений в части дополнительного регулирования прецедентов), соответствующий заявленному, дальнейшая реализация которого способна в полной мере разрешить проблему исследования – факт наличествования элементов прецедентного права в России, несмотря на их «полулегальный» статус. Методы, используемые в работе, полностью соответствуют заявленным.

   Список литературы
   1. Марченко М. Н. Судебный прецедент: разнообразие понятий и многообразие форм проявления // Журнал российского права. – 2006. – №6. – С. 97.
   2. Салтыков К. Г. Особенности толкования юридической терминологии // Вестник Краснодарского университета МВД России. – 2016. – №2 (32). – С. 93.
   3. Доника Д. Д. О возможности использования правового прецедента в качестве источника права в российской правовой системе // Успехи современного естествознания. – 2011. – №8 – С. 235 – 236.
   4. Демидова В. К. Прецедент в российской правовой системе: правовой анализ // Вопросы студенческой науки. – 2021. – №2 (54). – С. 163 – 164.
   5. Богдановская И. Ю. Эволюция судебного прецедента в «общем праве» // Право в современном мире. – 2010. – №2 – С. 76 – 79.
   6. Цвайгерт К., Кетц Х. Введение в сравнительное правоведение в сфере частного права. Т. I. – М. – 1998. – С. 413.
   7. Горбатов, А. В. Становление прецедентного права в России // Молодой ученый. — 2016. — №10 (114). — С. 974 – 977.
   8. Зубко А. В. Историографический анализ судебного прецедента в России после 1917 года // История государства и права. – 2010. – С. 21 – 44.
   9. Калинин А. Ю. Судебная практика как источник права в советской правовой системе // Вестник Рязанского государственного университета. – 2007. – №1 (14). – С. 62 – 69.
   10. Залило М. В. Проблемы инкорпорации правовых актов СССР и РСФСР
в современное российское законодательство // Журнал российского права – 2017. – №10 – С. 24 – 26.
   11. Аркелян Г. А., н. р. Третьякова О. Д. Конвергенция права и иных социальных норм в Российской Федерации. ВКР. // Владимирский государственный университет. – 2016. – С. 8 – 10.
   12. Алексеев С. С. Собрание сочинений в 10 т. М., 2010. Т. 5 Линяя права. Отдельные проблемы концепции. С. 514 – 515.
   13. Третьякова О. Д. Конвергенция в праве: юридическая экспансия //
О. Д. Третьякова, Е. А. Баженова. – М. – г. Владимир – 2011. – 14,5/7,25 печ. л.
   14. Гуцуляк В. Н. Российское и международное морское право (публичное и частное) / В.Н. Гуцуляк; Центр морского права; Ин-т государства и права РАН. – Москва – 2017 – 448 с.
   15. Степкин С. В. Правовой статус разъяснений высших судов по частноправовым спорам // Российский юридический журнал. – 2018. – №1 – С. 97 – 99.
   16. Васильянский С. И. Значение руководящих разъяснений Пленума Верховного суда СССР // Учен. зап. Харьковского юридического института. – 1959. – Вып. 13. – С. 65.
   17. Смолькова И. В. Значение правовых позиций Конституционного суда для уголовного судопроизводства // Право и законодательство. – 2015. – №5 – С. 870 – 878.
   18. Нужно ли приводить в иске (жалобе, отзыве) ссылки на практику по аналогичным делам? // Юрист компании. Практический журнал для юриста. – 2016. – Электронный ресурс. – URL: https://www.law.ru/article/21105-qqq-16-m10-31-10-2016-nujno-li-privodit-v-iske-jalobe-otzyve-ssylki-na-praktiku (дата обращения: 01.04.2021).
   19. Малиновский А. А. Судебная практика как источник уголовного права (сравнительно-правовые аспекты // Международное уголовное право и международная юстиция. – 2010. – №3. – С. 3 – 6.
   20. Смюбатян А. С. Значение прецедентов в международном публичном праве // Вестник Челябинского государственного университета. – 2009. – №31 (169) – С. 91 – 96.
   21. Евстигнеева Г. Б. Судебные решения как источник права // Институт государства и права РАН – Дисс. к. ю. н. – М. – 2007. – С. 14 – 16.
   22. Булах Д. Б. О судебном прецеденте как источнике российского права // актуальные проблемы юридической науки и практики. – 2020. – №6 (49) – С. 114 – 116.
   23. Киян М. Ш. Место судебного прецедента в правовой системе Российской Федерации // Российский Государственный Университет Правосудия – 2020. – №3 (49) – С. 50 – 52.


Бесплатная публикация

статьи в журнале

Подробнее
Календарь
«    Май 2021    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31